Посредническая роль Пакистана в конфликте для многих стала неожиданностью, хотя, возможно, это и неудивительно, пишет Русская служба Би-би-си.
Оригинал этого материала на английском языке можно прочитать здесь.
Глава вооруженных сил страны, фельдмаршал Асим Мунир, пользуется расположением президента США Дональда Трампа. Американский лидер часто называет его своим «любимым» фельдмаршалом и ранее отмечал, что Мунир знает Иран «лучше, чем большинство».
Иран — не только сосед Пакистана, с которым он делит границу протяженностью около 900 км, но, согласно его собственным заявлениям, поддерживает с ним «братские» отношения, основанные на глубоких культурных и религиозных связях.
Кроме того, на территории Пакистана нет американских авиабаз.
И, в отличие от многих стран, обычно выступающих в роли посредников в Персидском заливе, он пока не втянут в конфликт.
Самое важное — он проявляет готовность участвовать, ведь, согласно многочисленным оценкам, ему выгодно примирение США и Ирана.
Тем не менее возникают вопросы о том, как стране, вовлеченной в конфликты с двумя своими соседями — Афганистаном и Индией, — удастся позиционировать себя в качестве миротворца.
В настоящее время Пакистан бомбит территорию Афганистана, а напряженность в отношениях с Индией привела к опасениям ядерной эскалации буквально в прошлом году.
До сих пор Пакистан балансировал между Ираном и США, передавая сообщения одной стороны другой, принимая министров иностранных дел других заинтересованных мусульманских стран и ведя активные телефонные дипломатические переговоры.
Но у этого баланса есть и свои риски.
Можно много потерять
Пакистан в значительной степени зависит от импортной нефти, большая часть которой поступает через Ормузский пролив.
«Я бы сказал, что у Пакистана здесь огромный интерес, больше, чем практически у любой другой страны за пределами Ближнего Востока, — заявил Би-би-си Майкл Кугельман, старший научный сотрудник по Южной Азии в исследовательском центре Atlantic Council. — У него действительно есть весомый интерес сделать все возможное, чтобы способствовать усилиям по деэскалации».
В начале марта правительство Пакистана повысило цены на бензин и дизельное топливо примерно на 20% и уже ввело меры для экономии топлива, включая четырехдневную рабочую неделю для государственных служащих.
«Если война продолжится, экономическое давление на Пакистан значительно усилится», — говорит Фархан Сиддики, профессор политологии в Институте делового администрирования в Карачи.
Существуют также опасения относительно возможности эскалации конфликта.
В сентябре прошлого года Пакистан подписал оборонный пакт с Саудовской Аравией, в котором говорится, что «любая агрессия против одной из стран будет считаться агрессией против обеих».
Это вызвало вопросы о том, как поведет себя Пакистан, если Саудовская Аравия вступит в войну и воспользуется этим пактом.
«Проблема для нас заключается в том, что, если нас попросят присоединиться к войне на стороне Саудовской Аравии, вся наша западная граница окажется в значительной степени незащищенной», — говорит Сиддики.
Пакистан уже находится в состоянии «тотальной войны» с Афганистаном; он обвиняет «Талибан» в укрывательстве террористических групп на своей территории, хотя правительство талибов это отрицает.
Когда Пакистану указывали на кажущееся противоречие между его дипломатической позицией и действиями в собственных конфликтах, Исламабад отвечает, что годами пытался вести переговоры, которые не обеспечили необходимого уровня безопасности.
Однако Сиддики отмечает, что открытие еще одного фронта — не единственная проблема, с которой столкнется Пакистан, если его втянут в войну, добавляя, что есть еще и «внутренние репутационные издержки».
После убийства верховного лидера Ирана в результате совместного американо-израильского авиаудара проиранские демонстранты вышли на улицы по всему Пакистану. В возникших столкновениях были убиты несколько человек, в том числе те, кто пытался штурмовать американское консульство в Карачи.
«Общественное мнение в Пакистане в подавляющем большинстве проиранское, — говорит Малиха Лодхи, бывший посол Пакистана в США, Великобритании и ООН. — Я уверена, что пакистанские руководители очень чутко реагируют на это».
И кое-что выиграть
Есть еще и вопрос о глобальном статусе Пакистана.
«Пакистан очень чувствительно относится к заявлениям о том, что он не имеет влияния на мировой арене, — говорит Кугельман. — Я не думаю, что это главная мотивация для того, чтобы позиционировать себя так, как он это делает, но это тоже имеет значение».
«Несомненно, это дипломатия с высокими ставками, — добавляет Лодхи. — Это высокий риск и высокая награда. Если это удастся, конечно, это выведет Пакистан на вершину мировой дипломатической игры».
А если нет?
Лодхи не считает, что ущерб будет слишком велик.
«Пакистан все равно будет восприниматься как страна, предпринявшая добросовестные усилия к заключения мира. И если это не сработало, то не из-за недостатка навыков у Пакистана, а потому, что есть человек, который ужасно капризен и абсолютно не заслуживает доверия».
Однако Кугельман видит некоторую вероятность ответной реакции, если после всех этих спекуляций о переговорах обе стороны просто возобновят конфликт с новой силой.
«Пакистан могут обвинить в наивности, в том, что он дал вовлечь себя в попытку вести переговоры, в то время как обе стороны пытались создать некоторое пространство для маневра, чтобы обдумать свои следующие шаги по эскалации конфликта», — говорит он об этом сценарии.
«Нестандартные дипломатические игры»
Непонятно, как могут развиваться события, но очевидно одно: Пакистан очень быстро воспользовался своими отношениями с Трампом.
Лодхи напоминает, что Пакистан выдвинул Трампа на Нобелевскую премию мира «в знак признания его решительного дипломатического вмешательства» во время пакистано-индийского кризиса в 2025 году, а также и то, что Пакистан арестовал и выдал США человека, обвиняемого в планировании взрыва в аэропорту Кабула во время вывода войск из Афганистана.
«Пакистан подарил Трампу две ранние победы, которые очень важны для него. Это дало толчок отношениям и привело к появлению этой новой теплоты», — сказала Лодхи.
«Исламабад готов играть в нетрадиционные дипломатические игры, в отличие от Индии, — добавляет Кугельман. — Тот факт, что высшие руководители Пакистана пошли на все, чтобы польстить президенту, действительно помог им в отношениях с Вашингтоном и сделал Пакистан более привлекательным посредником и медиатором в глазах администрации».
Но отношения с Америкой — не единственная карта Пакистана.
«Пакистан осознал, что хеджирование — лучший подход к региональной дипломатии, — сказал Сиддики. — Мир, с которым мы сталкиваемся сейчас, — это мир, в котором государства, особенно средние державы, чувствуют себя более комфортно, следуя политике многостороннего сотрудничества. Я думаю, что Пакистан находится в наилучшем положении для переговоров с Ираном именно потому, что он не воспринимается как произраильская или даже сильно проамериканская страна».
Тем временем дипломатические встречи продолжаются.
Во вторник министр иностранных дел Пакистана Ишак Дар отправляется в Китай по приглашению своего китайского коллеги Ван И.
Однако перед Пакистаном по-прежнему стоят серьезные вопросы, и достижение мирного соглашения — дело весьма маловероятное.
«Давайте будем честными: шансы на заключение соглашения не так уж высоки, учитывая, насколько велико недоверие между американцами и иранцами и насколько максималистские требования выдвигают обе страны, — сказал Кугельман. — Я думаю, что это уравнение — самое сложное, которое Пакистану придется решать, если его нынешние планы не сработают».